Category: литература

волна

6. Благостный лик мягкой экспансии

БРЫЗГИ ИЗ КИТАЙСКОЙ ИНФОСФЕРЫ: 他们关注什么

(ЛЮДИ-МОТИВЫ-ТРЕНДЫ-ФОРМАТЫ)

5. Благостный лик мягкой экспансии

#聊天时代  #ученьяради欲學 #文言文 

Нет под небом никого, кого бы я ненавидел.

Нет под небом никого, кого бы я любил.

Нет под небом никого, кого бы я не мог простить.

Буддистский наставник Цзин-Кун (Чистая Пустота)
Collapse )
волна

УЧЕНИЯ РАДИ 2. 志于天下

УЧЕНИЕ РАДИ… ЕСЛИ ЦЕЛИ, ТО ВЕЛИКИЕ.

«Печалиться следует до того, как поднебесная опечалится, радоваться — после того, как поднебесная обрадуется». Это сказал человек, который не раз достигал многого и терял многое в своей личной жизни, но никогда не терял перспективы масштабом в поднебесную.



Фань Чжун-Янь* в два года остался без отца, мать, бедная и без опоры, снова вышла замуж за г-на Чжу из Чаншаня. Подрос и узнал о поколениях своей семьи. Расстроенный до слез, попрощавшись с матерью, поехал в Наньду поступать в школу. День и ночь старательно учился, за пять лет ни разу не снял одежды, ложась спать. Ночью бывало клонило в сон, сразу же водой ополаскивал лицо. Зачастую ни густой, ни жидкой каши в рот не брал, лишь на закате приступая к еде. Добился полного постижения сути шести канонов , с воодушевлением посвятил свои устремления поднебесной. Часто сам себе декламировал: «Печалиться следует до того, как поднебесная опечалится, радоваться — после того, как поднебесная обрадуется»**.

*Фань Чжун-Янь, официальное имя Си-Вэнь (希文) (989-1052), крупный мыслитель, государственный деятель, военный и литератор династии Северная Сун. Удостоился собственного посмертного имени, Вэнь-Чжэн, Правильность Культуры (文正). Много сил отдал политическим реформам и с неменьшей самоотдачей занимался обновлением литературы. Из прозы особой известностью пользуются «Записки о Юэянской башне» (岳陽樓記 Юэян лоу цзи), которые могут считатья его жизненным и политическим манифестом. Чуть подробнее, и еще немного интересного.
**«Записки о Юэянской башне».

范仲淹二歲而孤,母貧無依,再適長山朱氏。既長,知其世家,感泣辭母去,之南都入學舍,晝夜苦學,五年未嘗解衣就寢,或夜昏怠,輒以水沃面。往往饘粥不充,日昃始食。遂大通六經之旨,慨然有志於天下,常自誦曰:“當先天下之憂而憂,後天下之樂而樂。” ――《宋名人言行錄》
волна

О роли личности в истории - руки не дошли

В числе других великих изобетений у китайцев постоянно поминается книгопечатание - как же, на четыреста лет раньше чем у Гутенберга:

Шэнь Ко «Рассказы, записанные в Мэнси»
18 цзюань

Книгопечатание у танцев (618-907) еще не достигло расцвета, начиная с Фэн Ин-Вана (Пять Династий, 907-960) стали печатать «Пять канонов», потом все классические произведения появились в печатных изданиях. В годы Цин Ли (1041~1048, династия Сун) простолюдин Би Шэн также сделал наборные доски («живые доски»). 
Collapse )

Кроме как у Шэнь Ко  (10311095)   наборный шрифт нигде не упоминается и тем более не описывается. Только авторитет Шэнь Ко и археология могла дать нам подтверждения его существования. Но благодаря авторитету Шэнь Ко забыто изобретение не было. И время от времени люди как по личной инициативе, так и по указанию сверху продолжали экспериментировать с наборными шрифтами. Ван Чжэнь при династии Юань научился делать такой шрифт из дерева. Позже и из металла. Ужев19-м веке Ли Яо и Ди Цзинь-Шэн для своих нужд восстановили глиняную технологию. Но абсолютный приоритет в области книгопечатания оставался за ксилографией, печатью с резных досок, про происхождение которых зато неизвестно практически ничего — ни кто, ни когда, никаких увлекательных историй. Просто великие мужи не удосужились написать на эту тему. А когда опомнились, осталось только строить спорить — случилось ли это при династии Хань, при Южных и Северных династиях или при Суй. 


волна

Проблема3. Прямолинейность современного китайского

Продолжаю выкладывать переводик из сети от неизвестного китайского лица с инком Одиночка (Дуцзя) на тему
ПОЧЕМУ НА СОВРЕМЕННОМ КИТАЙСКОМ ЯЗЫКЕ НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ ПИСАТЬ ХОРОШИЕ СТИХИ

Проблема3. По сравнению с древним китайским современный китайский язык слишком прямолинеен

Древний китайский язык совершенен ,он чрезвычайно гибок отношении грамматики , и еще больше свободы допускает в плане словоупотребления — одно и то же слово может в нем выступать в качестве и глагола, и существительного, и прилагательного, а запретов на сочетания иероглифов друг с другом почти не существует. По форме классический китайский язык сжат и лаконичен, а по смыслам и оттенкам значения богат и разнообразен . Он в полной мере обладает очарованием неизъяснимости, когда «слова закончились, а смысл неисчерпаем» (言有尽意无穷). Но современный китайский язык совсем другой — он более прямолинеен, и к тому же накладывает множество грамматических ограничений. Приведу в качестве примера двустишие:
С облаками сердце уносится вместе вдаль
В вечности ночи с луною одно одиночество.
片云心共远,永夜月同孤
Пянь юнь синь гун юань
Юн е юэ тун гу
Как это переводится на современный китайский? «Плывущие облака летят вдаль, унося с собой мое сердце; Долгою ночью луна также одинока, как и я» (“飘渺的云彩飞向远方,也带走了我的心;在漫长的夜晚月亮同我一样孤独”). Но древнекитайский вариант допускает два понимания: «одиночество» (гу 孤) можно понимать также как «я» (во 我), так как вплоть до конца династии Хань (3 в. н.э.) гу могло означать «я», «сам», и только к династии Тан (7 в. н.э.) использование гу (наряду с гуа) в качестве местоимения первого лица стало прерогативой императоров. И тогда вторую строку можно понимать, как «долгой ночью лишь луна вместе со мной» (“漫长的夜晚只有月亮陪同着我”),и этот смысл, конечно, прекраснее. Десять простых иероглифов не только описали ощущение одиночества, изоляции, характерное для китайской интеллигенции, но и передали дух единства Человека и Неба, присущий китайской культуре. На современном китайском подобной степени выразительности достичь очень трудно...

Продолжение следует.
волна

ЧУСКИЙ БЕЗУМЕЦ ЦЗЕ ЮЙ - 楚狂接舆



В своей автобиографии Лу Юй, еще не ставший тогда «божеством чая», писал: «…Чусцы говорили друг другу, что Лу-цзы — это не иначе как сегодняшний Цзе Юй». Причисляли Лу Юя к безумцам, потому как в своем отшельничестве в Тяоси он «часто на лодчонке отправлялся в горный монастырь, имея при себе лишь головную повязку, плетеные сандалии, холщовую накидку да короткие штаны, постоянно в одиночестве ходил он по диким местам, распевая буддистские каноны и декламируя древние стихи, посохом ударял по деревьям и рукой мутил потоки воды, умиротворенно бродил с утра до заката, а когда наступали сумерки и обрывали его занятия, рыдая в голос возвращался».


Без чуского безумца Китай невозможен.


Зовут его Цзе Юй, а может и Цзеюй, а может это, вообще, официальное прозвище, а фамилия тогда – Лу, имя Тун. Значит Лу Тун, или официально Лу Цзеюй, а может их и несколько было, чусская земля, родина колдунов-у и шаманок-по, щедра на безумных.


До того как он сменил имя и фамилию, чтобы избавиться от докучливого чусского правителя, желавшего дорого купить его мудрость, и отправился с супругой на пару-тройку сотен лет потшельничать в горах Эмэйшань, случилось ему повстречаться с Конфуцием. Это столкновение на дороге точно отображено в «Беседах и суждениях» (Лунь-юй). Цзе Юй шел мимо и распевал: «Феникс! Феникс! Что Дэ так обветшало! Прошлого нельзя воротить, будущее можно ли исправить? Хватит! Хватит! Гибельно заниматься политикой ныне!» Кун-цзы, который себя видел именно советником при подходящем правителе и как раз направлялся к чускому вану, потрудился слезть с повозки для беседы. Но ее не состоялось, Цзе Юй прошел мимо. У Чжуан-цзы, предпочитавшего документальному жанру притчу, эта история подается с большим количеством слов в более художественной аранжировке, но с тем же исходом.


Конфуций, конечно, не принял бы позицию Цзе Юя (поэтому и говорить было не о чем), но, по крайней мере, он смог его понять и оценить. Мудрецы прозрачны друг для друга. Для большинства остальных они становятся либо кумирами, либо безумцами. В первой главе «Чжуан-цзы» приводится рассказ о состоявшемся разговоре. Цзянь У сообщает Лянь Шу, как он напуган пустословием Цзе Юя: «его речи, будто Млечный Путь, беспредельны». А говорил чуский сумашедший всего лишь об отшельнике с горы Гушэшань, о себе подобном, практически о своем собственном будущем. Так он и остался в памяти культуры — то ли безумец, то ли святой, ведь, как показывает практика, тот, который «не в Пяти Переходах, вышедший за пределы трех миров», востребован всегда и везде.


***Древнее царство Чу находилось на территории современной провинции Хунань.

волна

Абсолютно Нормальный Зверь

Не думала не гадала, покупая от нечего почитать "Автостопом по галактике" Дугласа Адамса, что эта книжка задержится на моих полках. Быстренько пробежав ее в первый раз, подумала - ну ничего, в-общем, сойдет - и забыла надолго. А потом перечитала, и даже еще разок, и даже пожалела, что уже не прочитать ее по-английски в первый раз. И даже посмеяться не с кем - никому вокруг больше такое чтиво не нравится, а пересказать этого автора не получается. Особенно трудно поделиться с окружающими Абсолютно Нормальным Зверем как глобальной мифологемой восприятия. Читаешь - неизменно цепляет, описываешь - ну и что.

В последнее время мне навязчиво кажется, что люди в Москве стали не только наряднее и опрятнее, но вежливее и спокойнее. Как-то чаще и совсем неаффектировано звучит "благодарю Вас", "Проходите пожалуйста". Не знаю, то ли мне как-то сподобилось развернуться под удачным углом, то ли программы озеленения и очищения города начали действовать на его жителей, и к естественности такой Абсолютно Нормальной Жизни отношусь с известной долей осторожности. На вкус она - точно как мясо этого самого Зверя.