ПЕСОК У МОРЯ

Император Юн-Чжэн (то бишь, правивший под девизом Юн-Чжэн в годы 1723-1735) был человеком своего времени и поэтому кроме прочего решил выступить в роли главного наставника трех учений (конфуцианства, буддизма, даосизма). Правил он в самый что ни на есть расцвет династии Цин (1644-1911), между еще более чем он славными Кан-Си и Цянь-Луном, девизов которых хватило каждого на шестьдесят лет.

Так вот, в поздний период своей жизни Юн-Чжэн основал небольшое Собрание Дхармы/Закона (法会), что-то вроде подзамочного коммьюнити в ЖЖ, на восемь человек, где можно было отдохнуть душой от военного дела, политики и прочих насущностей. Там говорили только о Дао и философски-культурных аспектах слияния трех учений. В качестве члена этого камерного сообщества император выступал под прозвищем Отшельник Изначальной Ясности (元明居居士)или Отшельник Прозревший Тщету (破尘居士, буквально - Разрушивший Пыль Мирского). Члены сообщества на свои собрания одевались в буддистские облачения и пользовались соответствующей атрибутикой, чтобы не забывать, что все есть сон и вещи, и дела, и мысли. Но "Разве так необходимо показывать людям только дурные сны? Лучше пусть смотрят хорошие!" (何必但许人噩梦, 不许人善梦也.). Такая вот цель - обеспечение спящих приятными снами.

Кузен Цао Сюэ-Циня, автора "Сна в Красном тереме", был одним из членов Собрания Дхармы. Сам Цао Сюэ-Цинь, тоже, конечно, был человеком своего времени, но коэффициент принадлежности вечности, наверно, у него, великого художника, был выше, чем у заслуженного императора. Даос с буддистским монахом разгуливают в романе вместе - сладкая парочка. Но в пользу хороших снов, за которыми булыжник Нюй-Ва, он же Драгоценный нефрит Бао Юй отправился со скучных небес в мир подлунный, они не верят и Цао Сюэ-цинь с ними заодно.

Спасибо Ху Дэ-Пину (胡德平) за просвещение. Выше предлагался очень вольный пересказ (с перестановками, добавлениями и опущениями) фрагмента из теле-лекции, посвященной "Сну в Красном Тереме"(http://v.youku.com/v_playlist/cd00f705600o9p0.html). Лекция была одна из почти двадцати. Этот курс по "Сну" также не единственный за последние годы на китайском телеведении. То есть, все эти идеи остаются близкими нашим восточным братьям по разуму, хоть с виду так сразу и не скажешь.

У Бао-Юя день рождения в четвертом лунном месяце.
У Дай-Юй - в 12 день второго лунного месяца.
Бао-Юй старше Дай-Юй почти на год.
Это комментатор сообщает в 45ой главе - сейчас девочке 14 лет, а в 17, в год со знаками И-Мао она умрет. И мы читаем, зная, что этой никуда не ведущей (потому что идущей оттуда - с неба) любви осталось всего-то три года. 


Как всегда, сталкиваясь с китайским календарем умудряешься удивиться на голом месте.  Так ведь день рождения праздновался по лунному календарю и довольно свободно гулял по солнечному, как сейчас Праздник Весны. До каких же пор? С какого времени в энциклопедиях отдают предпочтение солнечному календарю? И теперь, кроме прочего, когда иностранцы (в китайском варианте лунные и солнечные даты имеют обычно разный формат записи, а при переводах - как повезет) приводят точные даты рождения историчеких персонажей,  велика вероятность напороться на неточность восприятия. И что по этому поводу скажут астрологи?

СЧЕТ НА ДНИ.

Всё тот же СОН глазами Жителя Гор Дамоушань (Да Моу Шань Минь): "Способы описания этих нескольких дней невероятнно изощренны, читатель словно сам проходит по всем местам. Это воистину волшебство, когда невозможно оторваться, и с каждым шагом увлекаешься все сильнее и сильнее"

37ая глава
- 20й день 7го лунного месяца - отец Цзя Бао-Юя отправляется в деловую поездку.
- "Проходило впустую время, прибавлялись пустые дни". Это восемь иероглифов о целом месяце бесцельного и приятного времяпровождения Бао-Юя после жестокого избиения батюшкой.
- 21й день 8го лунного месяца - сестрица Бао-Юя, Тань-Чунь захватывает всю молодежь идеей поэтического общества.
- 22й день 8го лунного месяца - Ши Сян-Юнь (родственница барышень по линии матушки Цзя), о которой чуть было не забыли, приглашается для участия в поэтическом обществе.

38ая глава
- 23й день 8го лунного месяца - Ши Сян-Юнь приглашает матушку Цзя любоваться цветением коричных деревьев. Дело происходит все в том же Саду Роскошных Зрелищ. Все едят крабов, "сообщники" сочиняют стихи о хризантеме.

39ая глава
- 23й день 8го лунного месяца - появляется старуха Лю.
- 24й день 8го лунного месяца - Бао-Юй отправляет своего слугу Бэй-Мина на поиски храма умершей красавицы из рассказней старухи Лю.

40ая и 41ая главы
- 25й день 8го лунного месяца - матушка Цзя устраивает ответный пир для Ши Сян-Юнь. Буддийская монахиня Мяо-Юй (Чудесный Нефрит) угощает чаем Дай-Юй, Бао-Чай и "примазавшегося" к ним Бао-Юя, а заблудившаяся старуха Лю спьяну засыпает в комнатах Бао-Юя.

42ая глава
- 26й день 8го лунного месяца - старуха Лю по просьбе Фэн-цзе дает имя ее дочери, та же старуха Лю осыпается подарками.
- 27й день 8го лунного месяца - императорский врач осматривает слегка занемогшую матушку Цзя, события после отъезда старухи Лю.



Здесь можно увидеть первую главу "Сна в Красном Тереме" с комментариями (китайский язык):
http://etext.lib.virginia.edu/chinese/HLM/caohome.html
(сайт в процессе)

В сороковой главе матушка Цзя устраивает угощение в Саду Роскошных зрелищ (или Великолепных Видов, или Великого Созерцания).
Праздный Человек Великого Мира (Тай Пин Сянь Жэнь) пишет, что в названии главы сказано "матушка Цзя устраивает угощение ДВАЖДЫ", но подробно описывается один пир. За первый, конечно, можно принять вчерашнее (по роману) поедание крабов, либо можно считать, будто имеется ввиду, что и завтрак, и ужин прошли в этом саду. Оба варианта отвергаются комментатором впользу аллюзии на 18 главу, когда старшая сестра Бао-Юя, Юань-Чунь, ныне супруга императора, посетила с императорского соизволения родительский дом.

"Юань-Чунь (Изначальная Весна) проходит по всем местам сада, старуха Лю проходит по всем местам сада. Прогулка Юань-Чунь описывается опосредованно, прогулка старухи Лю описывается непосредственно. В числах энергии ци Юань-Чунь - это Небо, а старуха Лю - это Земля. ... Сочетание с Бао-Чай по смыслу связано с Юань-Чунь, а смерть Линь Дай-Юй берет начало от старухи Лю. То - загрязнение, это - очищение. Что из них важнее? ... Юань-Чунь и старуха Лю каждая проводит по дню в одном месте, ... в книге только два таких (события)... Юань-Чунь катается на лодке и теперь опять катаются на лодке, после нет такого, это узловые моменты всей книги".

В переводе выше опущено самое главное - ссылки на знаки гуа из Киниг Перемен и технические рассуждения на эту тему. Юань-Чунь - это образ расцвета гармонии (знак ТАЙ, 11), а старуха Лю - образ отрицания гармонии (знак ПИ, 12).

Юань-Чунь явилась с визитом в первый/правильный лунный месяц года со знаками Жэнь-Цзы, четвертый год от «вступления в истинное повествование», то есть от разворачивания основного действия. Старуха Лю - это восьмой лунный месяц то го же года - года высшего расцвета родственных кланов Дворца Славного Государства и Дворца Умиротворенного Государства, который длится 35 глав - до 53ей, сообщают комментаторы.

Персонажи нанизываютсся на повествование как бусины. Они всегда вокруг происходящего, а не происходящее вокруг них, как в реалистическом Западном романе. Они проливают свет на события, а не сами выступают на сцену.
В тот момент, когда бусина продевается через нить, выделяется то ее свойство, которое важно именно в данный момент. "Случайные" "реалистические" детали не принимаются. Комментаторы, по крайней мере, всё воспринимают как знаки судьбы, отраженной в сюжете, а считывание этих знаков подразумевает выход далеко за пределы собственно сюжета. Поэтому роман действительно не о Бао Юе и Линь Дай-Юй, и даже не о нефрите и золоте, и даже не о волшебном камне и о небесной траве - но о тщете мирских соблазнов.

В год со знаками Цзи-Ю осиротевшая 11-летняя Линь Дай-юй (Черный Нефрит) переезжает во дворец Жунгофу к бабушке по матери.

 ( плотность романного времени )