ПЕСОК У МОРЯ

Смотрела почти новенький (то ли 2006, то ли 2007 г.) сериал "Второе дыхание любви"  (愛情新呼吸)
http://v.youku.com/v_playlist/f434436o1p0.html
С художественными достоинствами там традиционно не-то-чтобы, но с психологией как всегда очень показательно. И далеко не сразу, а вот сегодня утром вдруг до меня дошло, что там совершенно не было дружбы, разве что у главной героини объявляется подружка, но и в общей картине это ничего не меняет. Ни старые, ни малые, ни мужчины, ни женщины не дружат и даже не приятельствуют, для них существуют только родственные и любовные (про то и фильма) и профессиональные отношения.

Но постойте, как же, а я так привыкла думать, что в Китае дружба традиционно  ставится очень высоко в иерархии отношений (уж точно выше чем любовь). Да даже и без особой душевной близости люди все-таки встречаются, тусуются по интересам, на шашлыки там ездят, д/р справлют,  водку пьют, в домино режутся. А тут 13 стерильных серий. Люди только работают, едят, переживают форсмажорные обстоятельства, решают проблемы и выясняют отношения.

Теперь  я думаю, куда делась дружба и весь пласт социальных связей этого типа. То ли это своебразное видение авторов фильма, но ведь это не артхауз, абсолютно нормальный масспродакт.   То ли Китай так низко пал в культурное детство и надолго запал на любовные страсти. То ли дружбе в современном Шанхае в идеальном современном образе жизни просто места не находится, уже настолько не находится, что про нее просто забыли.

За несколько серий привыкнуть можно почти к чему угодно, поэтому пишу по свежим следам со второй серией первой версии на экране.
Два китайских телесериала по одному и тому же роману, разделяет около двадцати лет.

Первая экранизация - 1995 год (一帘幽梦)
http://www.youku.com/playlist_show/id_404200.html
Вторая версия - 2007 год (又见一帘幽梦)
http://www.youku.com/playlist_show/id_523717.html


Фотка отсюда (главные герои в новой версии) - http://ent.qq.com/zt/2007/ylym/
На нижней движущейся полосе - все основные роли)

Жанр - типичная городская мелодрама, действие происходит на Тайване и во во Франции. (Про Тайвань во второй версии нигде не упоминается и даже газеты там показывают с упрощенными иероглифами, как на материке).

Про новенькое с иголочки кино
- у меня первый и главный эпитет: карамельное. Не только потому, что старая пленка не такая яркая, как нынешняя цифра; а тяжеловесная одежка 80-х бросается глаза сильнее, чем сегодняшние карнавальные нарядики.

В 2004 году технологии решают все:
- многие ситуации объясняются тем, что главная героиня вечно забывает мобильник. Что с нее возьмешь - Мэн-нюйхайр / Dream-girl (не знаю как складно сказать по-русски).
- у главной героини собственная страница в сети.
- со своей превой любовью она переписывается по MSN и т.д.

В остальном разница не велика - обе картины душераздирающи. Честно не знаю, чисто ли это продукция для женского потребления, потому как по чувствам абсолютное большинство китайцев разносит сильно. Но стиль восприятия сильно поменялся. Старая эстетика заставляет вспомнить о пекинской опере, и открытках 50-х годов, новая - о фотошопе и мультяшных героях компьютерных игр или манги.

Психологическая правда - явно на стороне старого фильма. Но смотреть его тяжело из-за слишком выраженного реализма что ли - люди в нем похожи на людей, интерьеры - не журнальные, и лица не достаточно стилизованы. Даже я (далекая от СМИ) уже от этого отвыкла, а многие юные китацы прямо заявляют, что не смогли смотреть старый вариант. Похоже, что недо-двадцать лет разделяют честные МЕЧТЫ и гламурно-виртуальные ГРЕЗЫ НАЯВУ (с учетом моего нахождения в разделе грез).

Роман, покоторому все это отснято, написан Цюн Яо (琼瑶) и назвается "Илянь юмэн" (一帘幽梦) - фиг переведешь. Может "Занавес снов". Сквозной образ - занавес из хрустальных (в кино, а в книжке, кажется из деревяных, я в нее только заглянула) бусин, который главная героиня собрала сама.

Семантическое поле сна-мечты-грезы-иллюзии у китайцев разработано основательно. В моем журнале есть афоризмы из "Теней ускользающих снов" (тэг Чжан Чао). О желаниях быть кем-то, тем-то (под номером 18 - в журнале) некто из друзей Чжан Чао добавил "среди людей хочу быть сном", а другой сказал "в снах хочу быть тенью". Может в свете этого стоит и по-другому перевести название сборника Чжан Чао.

Юмэн (幽梦) в современном романе и в старых афоризмах - один и тот же. Ю - как и многие другие прилагательные классического китайского тоже плохо поддается переводу. По моей последней версии - это качество, описывающее состояние сна с точки зрения субъекта - ведь сколько бы во сне кого ни было, и чтобы ни происходило, ты всегда один на весь свой сон, одна лишь воля, вектор лишь одного сознания имеет там значение. Поэтому наяву это еще одиночество, но не томительно-экзистенциалшьное одиночество в обществе, а когда один на один с природой -одиночество, пробуждающее восприятие. В-общем, Ю 幽 - это качество осознаваемой грезы.

Современный мир похоже грезит основательно, но с осознаванием туговато.

*
"Гордость и предубеждение" 1995 года остается прекрасной. А та, что сделана в прошлом году - попадает в одну категорию со второй версией вышеописанного сериала.

С детства любил сочинять，с изобилием иронии и увещеваний. Если видел в других добро, казалось, будто это есть в нем самом; если видел в других не-добро, казалось, будто за это стыдно ему самому. Горькие слова противны на слух, деться от них некуда, из-за этого обычные люди сильно его не любили.

少好属文，多所讽谕。见人为善，若已有之；见人不善，若已羞之。苦言逆耳，无所回避，由是俗人多忌之。

***Лу Юй стал божеством чая и гениальным творцом "Канона чая" уже после смерти. А при жизни был известен как талантливый литератор и импульсивный, но искренний человек, нонконформисткого толка. "Полное собрание танских текстов" донесло до нас несколько его поэтических произведений. Большая часть все-таки пропала. "Автобиография", правда слегка дописанная-перарботанная земляками (поскольку сочинена была еще до тридцати авторских лет), дошла, сейчас даже изучается в выпускных классах средней школы.

Разве известно, что станет трудом твоей жизни?

А сегодня в ру-гламур показываали Одри Хепберн:
http://community.livejournal.com/ru_glamour/1495084.html
Я ее смотрела и смотрела еще раз, и еще раз посмотрю, когда встретится. Хотя она не в моем стиле, и красавицей вообще не кажется (ну не идеальна, все - крайности).
Правда я поняла, что просто люди и красота для меня неорганичное соединение. У японцев по крайней мере несколько слов для разных аспектов красоты, но они тоже не подходят. Люди не кажутся мне красивыми, именно потому, что могут быть красивыми и некрасивыми, в отличии от камней, неба или травинок, которые прекрасны всегда.
Хотя чуть шаг в сторону из личности и прекрасным кажется все, абсолютно все.
То есть объекты, которые представляются прекрасными всегда - как волны, они вообще агенты трансперсональности в нашем пмаленьком мирке, увиденном человечьими глазами.

Я-таки решила озвучить свои социологические прозрения.
Что окружающий мир не безумен, а совершено нормален. Нет, он конечно претерпел значительные изменения ( не технология имеется ввиду) даже с начала 20го века. Но эти изменения соответствуют человеческой природе, а не противны ей.  Таким становится человеческий мир при условии неполной занятости и недостаточной погруженности в серьезную жизнь.
Все-таки стало меньше тех, кто беспросветно работает, обеспечивая выживание (то есть, буквально кусок хлеба или чашку риса), когда любое действие без всяких там вопросов исполнено практического смысла и абсолютно необходимо.
А с другой стороны людей подъедает телевизор,  и другие виртуальные миры. У человека (статичтического) появилось свободное время, и он показал себя каким есть - таким вот диковатым и часто иррациональным. То есть, сейчас время виртуальной дикости, которая возможна только при достаточном уровне материальной цивилизации. Но мир абсолютно нормален.
Возможна ли цивилизация на уровне сознания, я не знаю.  

Солнце у меня в 12-м доме, поэтому мои высказывания о смерит звучат обычно оптимистично (?оптимально мистично?) и обнадеживающе.

Ну прах-то мой, если все сложится, будет развеян без следа (где-то в начале моего ЖЖ об этом написано) - идея "свалить" привлекательна для меня во всех видах и в любом настроении. Но вот сегодня вдруг в разговоре с подругой за завтраком меня соблазнили надгробия. На них ведь пишут, например: "Та, слова которой надо было записать". О вечная память! Но вот к земле, погоде и камню в связи со своим трупом я отношусь без симпатии, Пусть это было бы ВИРТУАЛЬНОЕ КЛАДБИЩЕ. Кто знает, эта идея уже воплощена?

И ведь памятник себе можно воздвигнуть, когда хочешь, хоть при жизни. И помянуть тебя можно в любой момент, стоит только подключиться. Главное, чтобы домен был надежный. И места там - практически неограничено.

Оставить после себя лишь слова.

А вот поэзия японская кажется Линь Юй-Тану доведением до совершенства лучшего, что есть в китайском поэтическом настроении. Он приводит парочку 17-сложных хайку:
一只青蛙跃入一个古老的池塘里的声音。
Эту все знают, про лягушку и пруд (перевода не помню).
А вот мне незнакомое:
不要拍那苍蝇；它正在搓着它的手和脚呢。
(подстрочник: не надо хлопать ту муху; она как раз трет свои лапки. ) Этого я раньше нигде не встречала, а задевает даже в переложении на современный китайский.  Хайку - магическая поэтическая форма, в которой смысл оказывается сильнее формы. Почему - на это наверное можно и интересно было бы ответить с точки зрения нейропсихологии, что ли. Это то, благодаря чему хайку и лимерики берут свое везде.  



 

На днях я уличила себя в очередном постыдном пятне невежества:
Ерофей Хабаров пришел в Амурский край в 1654 году,но там его не ждали. В 1685 году почти все остроги были разорены китайцами и согласно договору 1689 года Амурский край отошел обратно к имперскому Китаю - аж до середины XIX века.
Я родилась в городе Хабаровске, но была увезена оттуда в нежном полуторогодовалом возрасте на Камчатку и потеряла малую родину, навсегда полюбив самолеты и став человеком без корней. Кто знает, может, мое копание в китайском выдает подспудное желание вернуться куда-нибудь, а тажке копенсировать потерю (у китайцев-то с корнями все в полном порядке).

А предки Пушкина жили в Абиссинии. Это, оказывается, современная Эфиопия и Эритрея. Невежество в отношении Африки меня не очень волнует - оно слишком огромно, но к Эфиопии я почему-то относилась с нежностью, и местный этнический платок износила до последней степени (выжившие кусочки до сих пор служат стильными банданами для меня и ребенка).

Пушкин - даже не большая Родина, это - настоящая Родина.
А Китай - истинная Родина, что ли?. Может в Амурском крае меня выбросили в мир именно потому, что и близко и со стороны (большое-то видится на расстоянии). По этому принципу и живем.

Журнал "Всё ясно", кстати, сообщает, что Пушкин рекордсмен по числу памятников - 300 штук на планете. А как же миф, что Пушкин понятен лишь русскоязычным? или имеется ввиду, только представители России. Неужели памятников Мао Цзэдуну меньше?

Шапчонку подарили ребеку

     Шапочку купила мамочка

Третью otdali_darom -

     Со стразами, красную, прекрасную

 

А вчера я как раз начала писать про букву Ш, троичность и головные уборы (Шлем ужаса).

Не дописала, выкладываю как есть:

 ( Шоу Шоколадного Шлема 1 )

Персонажи нанизываютсся на повествование как бусины. Они всегда вокруг происходящего, а не происходящее вокруг них, как в реалистическом Западном романе. Они проливают свет на события, а не сами выступают на сцену.
В тот момент, когда бусина продевается через нить, выделяется то ее свойство, которое важно именно в данный момент. "Случайные" "реалистические" детали не принимаются. Комментаторы, по крайней мере, всё воспринимают как знаки судьбы, отраженной в сюжете, а считывание этих знаков подразумевает выход далеко за пределы собственно сюжета. Поэтому роман действительно не о Бао Юе и Линь Дай-Юй, и даже не о нефрите и золоте, и даже не о волшебном камне и о небесной траве - но о тщете мирских соблазнов.

Магия брэнда сродни действию аллюзии в искусстве. Аллюзия, как и брэнд (например имя модного автора или логотип на пуговицах) также вводит в пространство произведения образ извне, уже наработанный, мощный и придает дополнительную силу и ценность контенту и участникам процесса коммуникации.

В год со знаками Цзи-Ю осиротевшая 11-летняя Линь Дай-юй (Черный Нефрит) переезжает во дворец Жунгофу к бабушке по матери.

 ( плотность романного времени )