ПЕСОК У МОРЯ

Трудилась вышивала крестиком, а  через пару дней обнаружила, что файлы не сохранили обновлений и пришлось снова собирать транскрипции, переводы и иероглифы. По этому случаю выкладываю.

ИМЕНА И ТИТУЛЫ ЛУ ЮЯ

Детские:
Цзи Цы (季疵), Цзи Изъян — у выкормивших его супругов Ли (да, лицом мальчик не вышел)
Цзи-Эр (疾兒), Больной Ребенок — от наставника из монастыря Лунгайсы 

Социально-официальные:
Лу Юй (陸羽), Лу Перья — фамилия и имя (из 53-ей гексаграммы "Канона перемен") 
Хун-Цзянь (鸿渐), Приближение Гуся — официальное имя, так называемые «иероглифы» (оттуда же)

«Изысканные прозвища» (я хао) — псевдонимы/ники для пишущей братии и потомков
Сан-Чжу Вэн (桑苎翁), Старец Тутовника и Рами — простой старый крестьянин из шелко- и рами-производяшего района.
Цзинлин-цзы (竟陵子), г-н из Цзинлина — по детским местам 
Лу Сань (陸三), Лу Третий — как в народе, по порядку рождения; или по самовзведению к предкам (например, к Лу На, скромно встречающему высокго гостя чаем) 

Посмертные величания:
Ча шэн (茶聖), совершенномудрый чая
Ча цзун (茶宗), прародитель чая
Ча цзу (茶祖), предок чая
Ча сянь (茶仙), бессмертный чая
Ча шэнь (茶神), божество чая

Очень мне по нраву китайский подход к раздаче имен. 

На рубеже веков в Тяньмэне мало кто помнил "чайного совершенномудрого Лу Юя. Земляки построили великому подкидышу небольшой памятный павильончик, но съемочная группа центрального телевидения нашла его с большим трудом - прохожие на имя Лу Юя не реагировали.

А ныне в Тяньмэне есть пешеходная улица Лу Юя:


Один из сайтов Тяньмэня так и называется "Сеть Лу Юя":


А детишки младшеклассники ходят на экскурсии в тот самый кумирню-музейчик, который я узнала исключительно по памятнику (в фильме все было серым и голым, без единого кустика)

С детства любил сочинять，с изобилием иронии и увещеваний. Если видел в других добро, казалось, будто это есть в нем самом; если видел в других не-добро, казалось, будто за это стыдно ему самому. Горькие слова противны на слух, деться от них некуда, из-за этого обычные люди сильно его не любили.

少好属文，多所讽谕。见人为善，若已有之；见人不善，若已羞之。苦言逆耳，无所回避，由是俗人多忌之。

***Лу Юй стал божеством чая и гениальным творцом "Канона чая" уже после смерти. А при жизни был известен как талантливый литератор и импульсивный, но искренний человек, нонконформисткого толка. "Полное собрание танских текстов" донесло до нас несколько его поэтических произведений. Большая часть все-таки пропала. "Автобиография", правда слегка дописанная-перарботанная земляками (поскольку сочинена была еще до тридцати авторских лет), дошла, сейчас даже изучается в выпускных классах средней школы.

Разве известно, что станет трудом твоей жизни?

В своей автобиографии Лу Юй, еще не ставший тогда «божеством чая», писал: «…Чусцы говорили друг другу, что Лу-цзы — это не иначе как сегодняшний Цзе Юй». Причисляли Лу Юя к безумцам, потому как в своем отшельничестве в Тяоси он «часто на лодчонке отправлялся в горный монастырь, имея при себе лишь головную повязку, плетеные сандалии, холщовую накидку да короткие штаны, постоянно в одиночестве ходил он по диким местам, распевая буддистские каноны и декламируя древние стихи, посохом ударял по деревьям и рукой мутил потоки воды, умиротворенно бродил с утра до заката, а когда наступали сумерки и обрывали его занятия, рыдая в голос возвращался».


Без чуского безумца Китай невозможен.


Зовут его Цзе Юй, а может и Цзеюй, а может это, вообще, официальное прозвище, а фамилия тогда – Лу, имя Тун. Значит Лу Тун, или официально Лу Цзеюй, а может их и несколько было, чусская земля, родина колдунов-у и шаманок-по, щедра на безумных.


До того как он сменил имя и фамилию, чтобы избавиться от докучливого чусского правителя, желавшего дорого купить его мудрость, и отправился с супругой на пару-тройку сотен лет потшельничать в горах Эмэйшань, случилось ему повстречаться с Конфуцием. Это столкновение на дороге точно отображено в «Беседах и суждениях» (Лунь-юй). Цзе Юй шел мимо и распевал: «Феникс! Феникс! Что Дэ так обветшало! Прошлого нельзя воротить, будущее можно ли исправить? Хватит! Хватит! Гибельно заниматься политикой ныне!» Кун-цзы, который себя видел именно советником при подходящем правителе и как раз направлялся к чускому вану, потрудился слезть с повозки для беседы. Но ее не состоялось, Цзе Юй прошел мимо. У Чжуан-цзы, предпочитавшего документальному жанру притчу, эта история подается с большим количеством слов в более художественной аранжировке, но с тем же исходом.


Конфуций, конечно, не принял бы позицию Цзе Юя (поэтому и говорить было не о чем), но, по крайней мере, он смог его понять и оценить. Мудрецы прозрачны друг для друга. Для большинства остальных они становятся либо кумирами, либо безумцами. В первой главе «Чжуан-цзы» приводится рассказ о состоявшемся разговоре. Цзянь У сообщает Лянь Шу, как он напуган пустословием Цзе Юя: «его речи, будто Млечный Путь, беспредельны». А говорил чуский сумашедший всего лишь об отшельнике с горы Гушэшань, о себе подобном, практически о своем собственном будущем. Так он и остался в памяти культуры — то ли безумец, то ли святой, ведь, как показывает практика, тот, который «не в Пяти Переходах, вышедший за пределы трех миров», востребован всегда и везде.


***Древнее царство Чу находилось на территории современной провинции Хунань.