Долгое гениальное начало. Корабль движется вперед, а камера неторопливо уплывает назад. Под сюрреалистичный вокал отдаленно в стиле народных песен тянется поток лиц, тел, реплик, занятий из разряда «убить время в пути». Палуба кажется бесконечно длинной и бесконечно затягивающей, и все-таки, наконец, мы, достигая кормы, впервые видим реку, и на гудке в арке под впечатляюще живописным мостом появляется имя режиссера: иероглифы и a film by Jia Zhang-ke.
В теснинах Санься, так называемых «Трех ущельях», на древней реке Янцзы завершается строительство мощного гидроузла. Древний город Фэнцзе, в полном соответствии с проектом, уже почти полностью затоплен, старую жизнь буквально смывает водой, а все, что осталось на поверхности, оказывается перед лицом глобальных перемен, которые пока в основном оборачиваются руинами покинутых домов и разрушенных жизней. Цзя Чжанкэ любит и умеет запечатлеть красоту обломков и обнаженных конструкций. В детстве, помню, было захватывающе в одиночку облазать какую-нибудь недостроенную заброшенную громадину, а разнообразные развалины интриговали, наверное, почти всех. И этот кинематографический натюрморт из рукотворных руин на меня и мне подобных действует магически.
Но на уровне человека и отношений фильм не просто реалистичен, он подчеркнуто аутентичен. Родное китайское название картины переводится как «Хорошие люди Санься», и простой люд на начальных кадрах выглядит точь-в-точь, как китайцы из низов общества, не больше и не меньше. Мужики на заработках в своих потных белых майках разговаривают на своих маловнятных диалектах, не разводя особых церемоний, а образованные медсестра и археолог по контрасту одеты прилично, несмотря на жару, и общаются на нормативном путунхуа, не чураясь литературных оборотов. Шахтера Хань Саньмина из Шаньси играет шахтер Хань Саньмин из Шаньси, уникальная находка режиссера, его земляк и друг, между прочим. И вообще, жизнь людей у Цзя Чжанкэ всегда подсвечена достоверностью многочисленных материальных и психологических деталей, которые никогда не перегружают кадр, но последовательно настаивают на посюстороннести происходящего.
На фоне сугубого социального реализма мягко и красиво нагнетается ирреалистичность. Среди груд щебня и обломков, где загорелые дочерна рабочие в тех же белых майках ломиками крушат остатки жилищ, вдруг появляются полузапредельные существа в герметично белых облачениях с противорадиационными искателями. И эпизод с НЛО (один из моих любимых) оказывается на удивление органичным, поскольку все эти причудливые образы попали не по ошибке из другого жанра, но вливаются в ряды сопоставлений, не контрастов типа хижина-мерседес, но тоньше и глобальнее — например, скромный археологический раскоп в ярком свете дня и помпезный мост, хвастливо заявленный как «мое новое творение», по заказу вспыхивающий неоном в темноте; или долгий лирический взгляд людей, нашедших друг друга после долгой разлуки, прерывается очередным взрывом, обваливающим многоэтажку на заднем плане. Громадные масштабы проекта гидроузла Санься и личные подробности человеческих жизней воплощаются в сплошные сопоставления, которые сплетают ткань фильма, невод, призванный уловить невысказанную и невыразимую напрямую суть перемен и заодно души зрителей.
Помимо Золотого льва в Венеции, полученного в 2006 году по свежим следам, в 2009 году на международном фестивале в Торонто «Хорошие люди Санься» были названы третьим из пятидесяти лучших фильмов прошедшего десятилетия.
*************************
Мда, пока "Конфуций" продолжает собирать за и против, на этой рецензии к "Натюрморту" (
http://www.kinopoisk.ru/level/1/film/277413/)за 5 дней не отметился никто, настоящие шедевры мало кого интересуют.